У меня есть пальтишко зелёное.
Привлекательный в нём, как Керзóн,
Всё прогуливал времечко оное,
Был мальчишкой, взахлёб пил озон.

Вот надел и неспешною поступью,
Будто в рай неся "тыйца" свои,
На балтийце Я.Райнисе просто пью
Золотое, как небо, аи.

Погулял и присел на скамеечку.
Девки в майках бульваром бегут.
Я в кармане подхвостную шлеечку
Уложил, повторяя "be good".

Поднял взгляд.. мне нужда, что ли, чёрт, в очках?
Буркнуть, разум-подлиза, не смей!
Это ж ты предо мною на корточках
В синей флисовой куртке твоей!

Упрощая разговор до общечеловеческих понятий,
Потому что больше не осталось общих "безопасных" тем,
Весточки друг другу шлём, добравшись каждый до своей кровати
С молчаливого неодобренья наизусть исследованных стен.
День был полон важным и нелепым, умниками, дураками.
Каждый делал что ему по статусу must do.
Заполночь ты затоскуешь о себе непроданной, а я руками
Всё поймать пытаюсь "падшую, но всё-таки звезду".
И, когда затихнут отголоски гомона и грая,
В тишине молчим, зачем - неведомо, подкоркой теребя,
Бесполезное открытие: мечты не умирают.
В плач во сне переселяются, когда не слышишь сам себя.

Тютчев пишет чутьче,
Гиппиус..puss с ней.
Я пою, как чукча,
Хоть других Kкорней.
Я, как Буратино,
Всюду нос сую -
Ртуть, а не мужчина:
Mercury в "Who". You..
И не Евтушенко,
И не Монсеррат -
С грацией эвенка
Танцующий бурят.

Сложив стихи и бремя полномочий,
И в драбадан порвав внутри брабант и валансьен,
Жуя кору от дерева бодхи под балда,хинно-чинной ночью,
Я мало в чём не прав, себя лишая прав среди лишая мизансцен.

Мне девочка в журнале рассказала копенгагенскую майсу,
Что справедлива и в Анапе, и в Анадыре, от века и надысь:
Коль уцепился за чужие сани - по наезженной тропе катись, не кайся,
Пошла за уцепившимся - в какой б дыре ни оказалась - не гердись.

Пройдя Елену, Ватерлоо, под Аркольским трубочку куря мостом,
Сдувая с пива пену, сам себе невольно станешь иноверцем,
Чтобы сложнее было тронуться умом,
Вдруг осознав, как мало трогает за сердце.

А боги в горшечном бизнесе ни при чём. Длинно петли делая: кто от мужа, кто от жены, то каплем из носа, то морду (и нет ей износа!) несём кирпичём. Синяя глина, белая.. В форме, не в луже. Обе обожжены.
То плавали мелко, а то достигали вершин. Слава тем, кто не у дел, что мы избежали травль. Вот у тебя тарелка и мой кувшин - такой посудораздел. Сказка. Лиса и Журавль.
Наше дела (не вместе) не так плохи. Что у тебя, отличнно знаешь сама. А я разучился хотеть писать те стихи, на дрожжевом тесте, что сводят двоих с ума.
В замену прекрасных пор "анфан, силянс". Вместо нормальной травы понарошку щедрый на всходы лёсс. Тихо звенит от ветра фарфор-фаянс, внутри которого крошки замёрзших слёз.

пересыхая без женского нежного
возле Бахая хожу вкругаля
жаль что вернуть себя лучшего прежнего
только утопия топкая мля
в мёрзлом зиндане себе назидания
мерзкой позёмкой промазаны швы.
нет перезрелых НЗ права дани и
лобных лобзаний завялой халвы
ах христиан ханс плаксивенький андерсен
жизнь не по ксиве осилю лия
для богдыхана чьё heart humbled with thunder все
выдохи не от микад соловья
Нет вдохновенья равняется выдохся
Вдоволь безмолвьем мальвину овдовь
мир стал лытдыбром не врите что вырос я
это моя умирает любовь

Cказал - и как отрезал.
Самооскопился.
Не пляшут человечки резво
В "Приходи немедля. Илси."
Накинув неучастья занавесь
На жар.диньерку лени,
Не обслюнявлю Вашу честь.
"Я здесь. Аб Слени"

Impressed by

Льнивые волны ласкают песок,
таскают частицы прочь.
На кровосток прилип лепет строк,
серп жнёт парчовую ночь.

Каждый в доме своём казначей,
палач, альгвазил и вор,
пока меж стареньких кирпичей
не выветрился раствор.

Тогда - маяк притушить и в путь.
Спасенье твоё одно:
Способность разума припугнуть
сердце, швырнуть о дно.

И будет вереск цеплять за плед..
уколы галек.. сведенье скул...
Прольёт хрусталик брильянтовый след
И вызреет в карбункул.

выжжено, обеззаражжено..
прилизано, стерилизовано,
выше ноблесс оближжено,
безжально деспиритовано.
Ад астр пёр перасперасперно
НИхило десперандУмно.
Не хило хилялось матерно
И никак их дум "но".

Мне не рукоплескала киноакадемья, награждая, как Грейстока, с упоеньем.
Я скромный скальд
И, как Тарзан, я дико не вопил средь скал истошно.
"Да здравствуют простые наслажденья," -
заметил ироничный Oscar Wild, -
"последнее прибежище натуры сложной."

Зачем мне это?
Зачем уходить из привычного мира в мир Гетен и становится зимлянином?
После перечитывания книги появилась приязнь к пути и концу Лорда Эстравена, Эстравена-предателя, добровольно ушедшего из первых лиц.
"Я увлёкся блеском звёзд и сел в лужу", "Это моя вина. Я всё сделал неправильно", "Свет - левая рука тьмы", " Я украл".
Клятву кеммерингов дают один раз, он не давал её вслух, обращался к врагам, всегда признавал друзей, но перестал считать хранение дружеских связей необходимостью, был предаваем, прошёл через Ледник, разрушил защиту, чтобы говорить парасловами, всегда был честен, но не выражался ясно.
Мне будет тяжело, если наступит кеммер, и я обращаюсь к соммеру, люди оцениваются по человеческим качествам, ответы на неправильно поставленные вопросы - бессмыслены.
Никто (кроме меня) не может укоротить мой шифгрeтop.
С Вашей помощью я буду его предъявлять себе.
Мы все - инопланетяне, все разные и все одинаковые.
Я отрицаю мир Канона, мир Боконона и мир Роканонна.
Это всё декорум.
Есть мир Людей, в котором много языков, на которых можно лгать и один язык, чтобы говорить правду, если быть сильным и разрушить защиту. Сила - небоязнь собственной слабости.
Вокруг снег, пятнайте его своими следами.
А я начинаю с начала, с первой программы, используемой для всех языков: вывода на консоль слов:

HELLO, WORLD!